• Москва
  • Санкт-Петербург
  • Казань
  • Екатеринбург
  • Краснодар
  • Нижний Новгород
  • Самара
  • Воронеж

  • RU
  • EN

Оренбургский платок

31 Октября 2011

оренбургский пуховый платок

Оренбургский платок

Само это название -оренбургский пуховый платок — звучно как легенда. Не зря одноимённую лирическую песню на слова Виктора Бокова любимая народом Людмила Зыкина часто включала в свой репертуар (для обоих знаменитостей 2009 стал годом кончины):

«В этот вьюжный неласковый вечер,
Когда снежная мгла вдоль дорог,
Ты накинь, дорогая на плечи
Оренбургский пуховый платок».

…Как гласит легенда, промёрзшая степь начала жаловаться, что умирает от холода. Её услышала каменная баба (так называют в народе огромные валуны, которые часто встречаются на этих просторах) и пожалела — сплела из облаков пушистый и тёплый платок и укрыла им степь. По одной версии — это снежное покрывало, поэтому и узоры вязальщиц как бы повторяют следы на снегу — они называются «кошачья лапка», «мышиный след», а ещё «глухотинка» (диалект: чёрная ягода — ежевика или чёрная смородина), «соты», «рыбка». По другой версии — степной ковыль с его белой воздушной «ватой»). Это чудо так понравилось людям, что они начали повторять узоры и вязать платки из нежного козьего пуха.

Тёплые, плотные шали и лёгкие, воздушные, тончайшие «паутинки» вяжутся мастерицами Оренбурга уже третье столетие. Порода оренбургской козы особая — с коротким, но пышным подшёрстком, благодаря чему и стала возможной ажурная «паутинка»: если бы ворс у нити был длинный — он бы закрыл узор.

В оренбургских степях -40o C зимой и +40o C летом — обычное дело. Густой пух помогает козам легко переносить суровый климат. Этих животных пытались перевезти в Западную Европу — порода вырождается: не хватает лютых морозов!

«Как родился знаменитый оренбургский пуховый платок? В наших степях поселились казаки. Местное население: казахи, башкиры, татары технику вязания не знали, уже потом они научились у русских женщин, которые её завезли в эти края. Казак — человек служивый: дан приказ государя — вскочил на коня — и след простыл. Что делать дома женщине тоскливыми зимними вечерами? Рукодельничать. А платок был обязательной составляющей народного костюма, — рассказывает искусствовед, заведующая научно-исследовательским отделом Оренбургского областного музея изобразительных искусств, эксперт по оренбургскому пуховому платку, написавшая на эту тему уже три книги, Ирина Бушухина. — Название „оренбургский пуховый платок“ объединяет два вида платков: тёплый платок — шаль и ажурный платок — „паутинка“. Узор последних менялся с каждым десятилетием: сначала это были небольшие вплетения в шали, потом их становилось больше. Зубчики на „паутинке“ появились только в конце 40-х годов прошлого столетия, потому что платок после стирки натягивали на деревянную основу — на пяльцы и закрепляли гвоздиками, чтобы он не потерял форму. И от этих гвоздиков сначала оставались зубчики, которые при носке опять выравнивались. Но они так понравились мастерицам, что рукодельницы начали их вывязывать. По узору можно определить, в какие годы было связано это изделие».

Раньше качество платков проверяли, пропуская их через обручальное кольцо: для изделия со стороной в 1 м 30 см брали кольцо 16 размера, а со стороной 1 м 80 см — 22 размера. Другим критерием для определения отличной работы служило…гусиное яйцо: помещается ли в него платок. Производство настоящего оренбургского платка — полностью ручной труд. Сначала козу чешут, собирая пух, потом его очищают, выбирая травинки. Прядут нить. Когда она готова, сращивают с ещё одной — шёлковой, для прочности. Опытной мастерице на вязание одного большого платка или палантина требуется до месяца.

оренбургский платокИрина Бушухина продолжает делиться секретами: «Чтобы платок носился долго, его нужно правильно стирать. Вода должна быть не выше 40o C, лучше использовать шампунь, не тереть — а мягко полоскать. Если бы у вас были пяльцы — деревянная рамка по величине изделия, не было бы проблем: высушили бы платок на них, натянув на гвоздики. Что делать, если пялец нет? Сначала нужно продеть по краю — по кайме — нитку, не стягивая. Постирать. Разложить платок на большом полотенце или простыне и натянуть за эту нитку иголками. На следующий день платок высохнет, не потеряв своей формы». Традиционные оренбургские платки серые и белые, то есть натуральные, не окрашенные. Но как-то мастерицам поступил заказ из Японии, где белый цвет — это цвет траура, поэтому вязальщицы нашли оригинальный выход: они напрядали белую пуховую нить на красную шёлковую — получилось очень оригинально.

Оренбургский платок состоит из трёх частей: ромб, который мастерицы называют кругом, так как древние корни рисунка ведут к язычеству и главенству солнца, его обрамляет полоса — так называемая решётка, далее следует кайма, в которой повторяется узор. Что интересно: платки вяжутся только лицевыми и накидом. Изнаночных нет. Это обычная платочная вязка, узор вывязывается за счёт игры накидами. Поскольку пух прядётся тоже вручную и нить может быть разной толщины, мастерица вяжет, используя одновременно несколько клубков, провязывая нитью из каждого определённое количество рядов. Таким образом полотно получается ровным. Спицы берутся маленькие — чулочные. Если платок большой, его для удобства во время вязки закручивают в косу. Нужно сказать, что новое издение сначала может выглядеть не очень привлекательно — его красота проявляется позже, во время носки, когда платок по-настоящему распушится.

как связать оренбургский платок«Если больше ничего не делать, а целыми днями только сидеть и вязать, можно и за две-три недели управиться, — рассказывает Минзиган Абдулина, татарка из села Жёлтое, где живут самые знаменитые вязальщицы. — Но кто же может себе такое позволить: у нашей семьи хозяйство — пять коров, у каждой по телёнку, куры, утки, огород с овощами, которые мы „закручиваем“ на зиму, картофельное поле. Рукодельничаем, в основном, зимой».

Минзиган 69 лет. Она начала вязать в 5 лет, а уже в 6 продала свой первый платок. Училась у бабушки, которая уже умерла, и у мамы — ей сейчас 90 лет. Дочь и внучка тоже вяжут платки. Так что мастерство передаётся на протяжении пяти поколений. «Моя дочь Венера, по мужу Масалимова, с раннего детства к нам приставала: научите да научите! А мы сидим вяжем — нам некогда, подсунем ей тряпку с иголкой, говорим: шей лучше! А она: нет, хочу вязать, как вы. И ведь добилась своего — признанная мастерица, её работы хранятся в музеях… Каждый платок — штучная работа, неповторимый узор. Мы одинаковых не вяжем! Но продавать — целая проблема».

Приезжий, попадая в Оренбург, сразу оказывается на рынке, где можно купить платки «по дешёвке». Но очень часто можно прогадать. «Есть один секрет быстрого производства, мастерицы называют такие платки „запрядными“, когда пух не прядётся в отдельную нить, а сразу накручивается на шёлковую. Это абсолютный брак! Весь пух будет оставаться на вашей одежде до тех пор, пока совсем не вылезет. Конечно, такие подделки портят общую репутацию», — Ирина Бушухина не скрывает своего негодования. И неудивительно: больше 20 лет назад она, влюбившись в оренбургский промысел, начала по крупицам собирать музейную коллекцию — первую и единственную в мире, чтобы сохранить оренбургский платок в истории. Коллекция насчитывает более 200 экземпляров. В 19-м веке, когда такие изделия заказывали и члены императорской семьи, полотна вязались огромные — под стать платьям «в пол». В течение 20-го века спрос тоже был большой — платки повязывали на головы. В постсоветский период были разрушены торговые партнёрские отношения и популярность платков снизилась. Сейчас, к счастью, медленно начался обратный процесс, так как штучная ручная работа — опять в цене у модниц.

газета «Русская Германия» № 31 — 2010

Автор: Любава Фридрихс

Фото: Александра Мирзаханова (предоставлены Оренбургским областным музеем изобразительных искусств)

Другие статьи

Секреты вязания шали крючком

Секреты вязания шали крючком

Конечно, связать шаль можно и спицами, но простые узоры крючком подвластны даже начинающим мастерицам, поэтому в этой статье мы расскажем только о втором способе. <...>

Милые игрушки – вязание амигуруми

Амигуруми... Японское слово с непонятным смыслом, несущее в себе загадку... Определенно новый вид в японском искусстве, который, одновременно с этим, насчитывает десятки лет. <...>